antoninacrane.ru

уныние VS радушие

Иногда что-то внутри меня переклинивает, и я начинаю остро чувствовать всю жестокость, бесчестность, уродливость мира. Куда ни глянь, обнаруживается грязь и пороки, а люди видятся искалеченными куклами, застрявшими в собственной замкнутости и эгоистичности. В такие моменты хочется закрыть уши руками и кричать, пока милостивая вселенная не поглотит тебя с потрохами.
Четко осознаешь, что, если б знал, что там впереди (и если б тебя кто-то спрашивал), то отказался бы рождаться. Зачем? Чтобы пройти через всю эту боль горящего мира и в итоге снова умереть? Никакого смысла, профессор, никакого смысла.
Я ненавижу такие моменты псевдо-прозрения. Когда возникают подобные ощущения, убеждающие тебя, что радость – иллюзия, надо как можно скорее покрыть их каким-нибудь хорошим козырем и отправить в «биту». Уныние – враг, а не истина в последней инстанции.  Просто карточный соперник, злобный оттого, что никто на него не обращает внимания, а потому играющий в очень агрессивной манере.
Что же такое хороший козырь в данном случае? Да что угодно из вещей, трогающих душу. Высокий голосок канарейки в окне у соседа, где белые тюлевые шторы танцуют на весеннем ветру весело и безрассудно. Возможность обнять друга и почувствовать, какие горячие у него уши. Найти пятнадцать свободных минут посреди дня и посвятить их чему-то, что так давно откладывал – сесть и написать пару строчек стихотворения, например. И вдруг почувствовать с ликованием, что ты тоже немножко бог, раз умеешь творить что-то из ничего. А лучше всего отправить уныние под стол кукарекать, как проигравшего, воспользовавшись всего одной – но таким мощной – картой: радушием.
Радушие – это акт, когда ты принимаешь кого-то таким, как он есть, и признаешь себе и всему миру, что вот человек, человек прекрасный, и я счастлива его существованию, и я хочу помочь, если есть чем, и хочу вместе восхвалить жизнь, потому что в небытие вряд ли можно встретить подобное тебе существо и весело посмеяться дуэтом, чувствую, как пляшут в воздушной гармонии вихри ваших душ. Чудо минутного единения осуществимо только тут, в нашем мозаичном мире. По ту стороны все либо едины, либо разобщены навеки. Понять, что ты не один. Вопреки всему. Вопреки всем костям, мышцам, жиру, коже, — вопреки всей этой оборонной крепости, окружающий сокровище наших душ, все-таки найти способ пригласить чужеземца в гости. И вместе полюбоваться кратким мигом заката с высоты зубчатых стен, а потом разойтись по домам, но все-таки знать, что способ существует.
Особенно нужно радушие тем, кого уныние измотала своими дурацкими играми. Кто уже погряз перед ним в долгах и не видит ничего дальше карточного стола. Приди и открой в темной комнате окна, приди и объяви, что время чая. В конце концов, просто сядь рядом и возьми за руку, — простое присутствие друга иногда совершенно меняет карточный расклад. …Все эти мысли, одновременно с душевным подъемом, вызвали у меня жгучий стыд.
Хорошо сидеть и рассуждать поутру на светлой кухне, постепенно оправляясь от мрачных сновидений и зная, что набирающий обороты день будет полон приятных событий, а кончится и вовсе балом – событие из ряда вон выходящее! А ведь там, в Лазарете, лежит мальчик, колючий настолько, насколько бывают одни только подростки.
И судя по всему, меня с моим радушием, задумай я явиться к нему без приглашения, он пошлет далеко и надолго, подбадриваемый мерзко хихикающим из-за плеча унынием. Но я, пожалуй, попробую.
Ни одна красивая идея и гроша ломаного не стоит, если не применять ее на практике.
Я подхватила со стола сумку с документами по делу о садовнике, взлохматила на прощанье перышки Мараха, вышла из дома и отправилась в сторону Лазарета.

Добавить комментарий