antoninacrane.ru сказки

море

Если я не ошибаюсь, море в Москве появилось лет эдак пять назад.
Сначала все, конечно, ужасно обрадовались: никогда ничего такого не ждали, и тут вдруг счастье привалило.
Был январь. Город медленно отходил от рождественских праздников, и округлившиеся после «оливье» люди с трудом выкатывали на улицы. Внезапное появление моря посреди Тверской-Ямской вызвало бешеный ажиотаж.
Море, ясен пень, было замерзшим: ни одна уважающая себя вода, если она не кислотный дождь, оставаться жидкой при минус двадцати не будет. Горожане толпами валили на побережье и любовались уходящими вдаль льдами. Любовались самозабвенно, вплоть до полной потери чувствительности в пальцах. Продажи теплых носков и уггов росли.
Единственно недовольными оказались жители северо-запада: их дома появившееся откуда ни возьмись море сдвинуло куда-то далеко за пределы Подмосковья. Замкадыши-ветераны стали показывать пальцами и мерзко хихикать. Переселенцы и хотели бы выйти с митингом, но против кого? Ученые разводили руками, мистики торжествовали. Патриарх заявил, что море дано русскому народу в награду за стойкое поведение последних лет. Глава государства значительно поднял на этих словах указательный палец, и все дискуссии прекратились.
Москвичи с нетерпением шаманили весну. Какое оно будет, когда растает? Вдруг  лазурное? Или, может, все в водорослях, как Саргассово? А как там дела с рыбой, подешевеет ли лосось? Купаться начиная с каких чисел можно?
Но, в общем-то, всех ждал облом. Море, конечно, растаяло, но сильно теплее своей зимней версии так и не стало. Круглые сутки по нему ходили стального цвета волны, шквальной ветер срывал шапки с наблюдателей, а серовато-жемчужная пена так кровожадно лизала плитку на Тверской, что подходить было страшно. Постепенно желающих глазеть на море становилось все меньше и меньше.
В итоге сейчас, пять лет спустя, оно полностью отдано на откуп поэтам. Больше никто сюда гулять не хочет – ветер продувает из уха в ухо, насквозь, холодные соленые брызги больно хлещут по щекам, чернеющая глубина не прибавляет оптимизма. А поэты – им-то что, им и так хорошо.
Приходишь себе, ставишь табуретку, залезаешь на нее – и давай декламировать. Хорошим стихам море дает шанс; все плохие в негодовании уносит ветер. Замечательная получается проверка. Некоторые поэты, правда, постояв так часик-два и ни разу не услышав собственный голос, решают, что они совсем уж бесталанные и топятся тут же, не отходя от кассы.
Поэтому у моря круглые сутки дежурят свидетели смерти. Спасать самоубийц запрещено категорически – кто знает, что там внизу? Финансирования биологам ведь так и не дали. А вот проследить за несчастными и попробовать разубедить, если успеешь, — это можно.
Короче говоря, большинство москвичей предпочитает к этому морю даже на пушечный выстрел не приближаться.
А мне оно нравится.
У нашего моря точно есть характер. И сила воли, и просто сила – любое другое давно бы уже устало с такой яростью долбиться о берег в режиме 24/7. Море умеет слушать и не жалеет нытиков. Скрывает какие-то ужасные тайны, а может, и вовсе ничего не скрывает. Прилетело к нам не пойми откуда и, кажется, никак не стесняет статуса незваного гостя.
И оно такое холодное, что  морозит до самой души, так, что ты с каждым сделанным тут вдохом все лучше понимаешь вечность. Наше море – это сплошной, удручающе огромный холод впереди, до самого горизонта. Самое то, чтоб греться собственной смелостью.

Добавить комментарий