antoninacrane.ru

***

— Дашь почитать? – Я заглянула Дахху через плечо.
— Я был бы счастлив сделать это, — друг улыбнулся и осторожно прикрыл рукавом страницы будущей энциклопедии. – Но как и всякий молодой автор, я жажду отзывов. Если я дам тебе «Доронах», то потом буду бесконечно требовать комментариев. И тоскливо заглядывать в глаза при каждом удобном случае. А еще мне очень нужна будет похвала. И когда ты соврешь – а ты соврешь – похвалив мое сырое сочинение, я все пойму. И это разобьет мне сердце.
Так что я очень, очень, очень хочу дать его тебе. Но не могу, прости.
— Вау, — сказала я, — Вот это накал. Эм… Тогда пойдем за кофе?
— Пойдем, — грустно опустились плечи юного энциклопедиста.

antoninacrane.ru сказки

море

Если я не ошибаюсь, море в Москве появилось лет эдак пять назад.
Сначала все, конечно, ужасно обрадовались: никогда ничего такого не ждали, и тут вдруг счастье привалило.
Был январь. Город медленно отходил от рождественских праздников, и округлившиеся после «оливье» люди с трудом выкатывали на улицы. Внезапное появление моря посреди Тверской-Ямской вызвало бешеный ажиотаж.
Море, ясен пень, было замерзшим: ни одна уважающая себя вода, если она не кислотный дождь, оставаться жидкой при минус двадцати не будет. Горожане толпами валили на побережье и любовались уходящими вдаль льдами. Любовались самозабвенно, вплоть до полной потери чувствительности в пальцах. Продажи теплых носков и уггов росли. Continue reading

Катехизис улыбки: метро.

Когда все твое окружение считает тебя психованной злюкой, особенно приятно проявлять широту души с незнакомцами.
— Пожалуйста, пожалуйста, проходите, — улыбаюсь я, придерживая дверь метро (тяжеленную дверь) для какой-то дамы в возрасте.
— Ох, спасибо, — отвечает она и прошмыгивает внутрь. От теплого слова радостно на душе. Жаль, правда, что все так просто – я-то рассчитывала на классический диалог Чичикова и Манилова, каждая новая фраза которого заставляет обоих участников чувствовать себе выше и лучше остального рода человеческого…
Вслед за старушкой в мою дверь проскальзывает белокурая сверстница. «Ты-то куда лезешь, простолюдинка, » — мысленно огрызаюсь я, но тут моим нечаянным гостеприимством пользуется еще четверо случайных.
Москва в час пик – она такая. Всегда можно заполучить вакантную должность батлера, причем совершенно бесплатно и без всяких собеседований за чашечкой чая.
— Так, але, хватит! – рявкаю я в конце концов и метким пинком отправляю следующего чужака прочь от своей двери.
Его крик тонет в человеческом стаде, скопившемся вокруг вожделенного входа. Я проскакиваю в теплую утробу метрополитена, а оскорбленная нашим внезапным расставанием дверь на прощанье дает мне под зад.
На правом запястье бренчит «кармический браслет». Тот самый, который нужно проносить на одной руке в течение двадцати одного дня, сдерживая на протяжении этого времени все свои негативные эмоции. Если сорвался и наорал на кого-нибудь ненароком – изволь перевешивать. Стоит ли говорить, что моя звенелка путешествует справа-налево и обратно по пять раз на дню.
Continue reading

antoninacrane.ru

Лукас Кранах Старший, шестнадцать и любовь

Я, как всегда, испытываю непреодолимую жажду написать что-нибудь в те моменты, когда это ну совсем не кстати: завтра меня ждет подъем в пять утра в рамках челленджа «Адская Неделя», ан нет, пробило на графоманство…

Собственно, на днях мы сходили на выставку «Кранахи» в мой любимый ГМИИ. Под занавес, что называется, потому что сегодня экспозицию свернули, а картины отправили по домам: впрочем, некоторым полотнам предстояло всего-то спуститься на первый этаж музея, вернувшись на свое законное место в постоянной коллекции Пушкинского.

Восемь лет назад, в далеком 2008-м, я была невероятной фанаткой Лукаса Кранаха Старшего. Заканчивался выпускной класс в школе, я училась в экстернате, старательно готовилась к поступлению в университет и, как мне кажется сейчас, не обладала ни одной скверной привычкой. Была просто ангелом во плоти: старательная, умная, вежливая, молчаливая и упертая (мне тогда казалось, что поступить в МГУ — это самая сложная задача в мире). Даже отдыхала я как-то не по-подростковому: вместо того, чтобы бузить, чего следует ожидать от гиперактивных девчонок шестнадцати лет, я «зажигала» на постоянных занятиях body ballet и jazz modern, смело погружалась в историю английской грамматики и бесконечно заучивала наизусть (!) целые абзацы из красивых-красивых книжек по искусству, первую из которых мы с мамой купили в подарок школьной учительнице.
Continue reading

Стеклянный кролик

На днях мне подарили блеск для губ. Он был в креативной, что называется, упаковке – пластиковая фигурка в виде капкейка, у которого откидывается «крем», — и там уже, в самой сердцевинке, вместо ожидаемого ягодного желе ты находишь блеск.

И вдруг мне вспомнился мой девятый, кажется, День рождения. Среди горы подарков поутру я увидела нечто странное, нечто не вписывающееся в пестрое единообразие книжек, кукол и конфет.
Это был прозрачный стеклянный кролик высотой сантиметров пять, внутри которого мягко светилось розовое, как будто потустороннее нутро (кролик романтично сидел на подоконнике, и утреннее солнце не пожалело сил для придания его содержимому особой прелести).
Continue reading

Зеленый Король. Часть 1.

Больше любых других идиллических пейзажей меня всегда привлекала картина безграничной зелени. Поля, холмы, леса, низины и снова поля, изредка прерываемые серыми скалами и парой-тройкой обалдевших от собственной наглости домишек. Ветер, гуляющий по всему этому хлорофилловому королевству, и птицы, мелодично сходящие с ума по весне.
Поэтому сначала я стала волонтером на богом позабытой ферме мсье Бонбона, после – этнологом, всерьез озабоченным проблемами равнинного фольклора, затем – самопровозглашенной детской писательницей, и, уже под конец, – гостьей Короля-под-холмом.
Кто я сейчас, сказать не так уж и просто.
Но обо всем по порядку. Continue reading

ТОМАС

Томас был красив и чистоплотен. Последнее стало в том числе причиной большинства его бед: он не хотел марать руки о сиюминутные романы, ему не нравилась мысль о том, что любой профессионал – в первую очередь ремесленник, он презирал знания о подноготной мира сего и не любил правды-матки. Томас был слабаком, но слабаком хорошо воспитанным, эрудированным и чертовски обаятельным, а потому жизнь стелилась шелковой лентой у ног его и лишь иногда сборила на поворотах.

Я, естественно, не должна была любить его, но, спасибо глупой тяге женщин ко всему запретному, любила. И каждый наш разговор, стоило мне моргнуть, оборачивался возникавшей на изнанке век небезызвестной картиной Брейгеля про слепцов – последнее предупреждение откинувшегося разума, не иначе. Я была тем милым мужиком, что уже валяется в яме, обалдевший и бесхозный, а Томас — обладателем модной зеленой шляпки и аккуратненького креста на груди.
Continue reading

Асулен

Асулен из тех городов, что сначала дают хорошенько к себе привыкнуть, а потом уже заманивают в ловушку. К тому моменту, как началась наша с ним гонка, он снился мне на протяжении года – и я покривлю душой, если скажу, что эти сны мне не нравились.

Сладкое марево голубоватых туманов, пронизывающих городские улицы, заползает здесь путникам в волосы и кружит голову; скользящие волны Небесного моря нашептывают чужие тайны; птицы пронзительно кричат, все вьются и вьются между бесконечных черепичных крыш цвета лазури. Но лучше всего – пустота, засасывающая в свое глухое нутро пустота не существующего наяву города. Вообще в Асулене есть жители – это мрачные, сосредоточенные на своих делах великаны со смешными дубинками и блестящими пряжками на ремнях, но до сновидцев им нет никакого дела – а потому мы не слышим друг друга в моих ночных путешествиях. Они для меня лишь огромные, под небеса, тени, заслоняющие солнце, когда наши пути пересекаются; а я для них, наверное, и вовсе пока пустота.

Общий вид Асулена напоминает, казалось бы, небольшой приморский городок старой Европы – аккуратные домики (правда, колоссальных масштабов, город же великаний) , мощеные дороги, увитые плющом арки и стройная береговая линия, но все это – раскрашенное в какие-то пудровые, нежные цвета, от голубого и до персикового.
Продолжение