antoninacrane.ru

уныние VS радушие

Иногда что-то внутри меня переклинивает, и я начинаю остро чувствовать всю жестокость, бесчестность, уродливость мира. Куда ни глянь, обнаруживается грязь и пороки, а люди видятся искалеченными куклами, застрявшими в собственной замкнутости и эгоистичности. В такие моменты хочется закрыть уши руками и кричать, пока милостивая вселенная не поглотит тебя с потрохами.
Четко осознаешь, что, если б знал, что там впереди (и если б тебя кто-то спрашивал), то отказался бы рождаться. Зачем? Чтобы пройти через всю эту боль горящего мира и в итоге снова умереть? Никакого смысла, профессор, никакого смысла.
Я ненавижу такие моменты псевдо-прозрения. Когда возникают подобные ощущения, убеждающие тебя, что радость – иллюзия, надо как можно скорее покрыть их каким-нибудь хорошим козырем и отправить в «биту». Уныние – враг, а не истина в последней инстанции.  Просто карточный соперник, злобный оттого, что никто на него не обращает внимания, а потому играющий в очень агрессивной манере.
Что же такое хороший козырь в данном случае? Да что угодно из вещей, трогающих душу. Высокий голосок канарейки в окне у соседа, где белые тюлевые шторы танцуют на весеннем ветру весело и безрассудно. Возможность обнять друга и почувствовать, какие горячие у него уши. Найти пятнадцать свободных минут посреди дня и посвятить их чему-то, что так давно откладывал – сесть и написать пару строчек стихотворения, например. И вдруг почувствовать с ликованием, что ты тоже немножко бог, раз умеешь творить что-то из ничего. А лучше всего отправить уныние под стол кукарекать, как проигравшего, воспользовавшись всего одной – но таким мощной – картой: радушием.
Радушие – это акт, когда ты принимаешь кого-то таким, как он есть, и признаешь себе и всему миру, что вот человек, человек прекрасный, и я счастлива его существованию, и я хочу помочь, если есть чем, и хочу вместе восхвалить жизнь, потому что в небытие вряд ли можно встретить подобное тебе существо и весело посмеяться дуэтом, чувствую, как пляшут в воздушной гармонии вихри ваших душ. Чудо минутного единения осуществимо только тут, в нашем мозаичном мире. По ту стороны все либо едины, либо разобщены навеки. Понять, что ты не один. Вопреки всему. Вопреки всем костям, мышцам, жиру, коже, — вопреки всей этой оборонной крепости, окружающий сокровище наших душ, все-таки найти способ пригласить чужеземца в гости. И вместе полюбоваться кратким мигом заката с высоты зубчатых стен, а потом разойтись по домам, но все-таки знать, что способ существует.
Особенно нужно радушие тем, кого уныние измотала своими дурацкими играми. Кто уже погряз перед ним в долгах и не видит ничего дальше карточного стола. Приди и открой в темной комнате окна, приди и объяви, что время чая. В конце концов, просто сядь рядом и возьми за руку, — простое присутствие друга иногда совершенно меняет карточный расклад. …Все эти мысли, одновременно с душевным подъемом, вызвали у меня жгучий стыд.
Хорошо сидеть и рассуждать поутру на светлой кухне, постепенно оправляясь от мрачных сновидений и зная, что набирающий обороты день будет полон приятных событий, а кончится и вовсе балом – событие из ряда вон выходящее! А ведь там, в Лазарете, лежит мальчик, колючий настолько, насколько бывают одни только подростки.
И судя по всему, меня с моим радушием, задумай я явиться к нему без приглашения, он пошлет далеко и надолго, подбадриваемый мерзко хихикающим из-за плеча унынием. Но я, пожалуй, попробую.
Ни одна красивая идея и гроша ломаного не стоит, если не применять ее на практике.
Я подхватила со стола сумку с документами по делу о садовнике, взлохматила на прощанье перышки Мараха, вышла из дома и отправилась в сторону Лазарета.

antonina crane блог о творчестве, языках, искусстве, саморазвитии

Creative writing tips

Только вчера я разместила здесь пост о том, как надо вводить в свою жизнь правильные привычки, и уже сегодня душа моя стала полем для страшной битвы с благими переменами…
Задача на вечер, собственно, была проста — написать минимум три абзаца своей книги 🙂 Но вы даже не представляете, какое колоссальное сопротивление рождается во мне, стоит хоть чуть-чуть приблизиться к компьютеру! Откуда оно и зачем берется, это дурацкое давление? Как ни странно, механизм его экзистенса я вполне себе хорошо представляю.

Мое сопротивление говорит голосом тоненьким и визгливым, из-за угла, уродливо согнув спину, и говорит оно следующее: «Тссс…можешь не стараться, все равно ничего не получится, ты неудачница, ты ничего не добьешься, а если даже и напишешь свою дурацкую книжку, то все тебя все равно засмеют, только время зря тратишь, к позору бежишь, тсссс!».
Оно, бедное, когда-то родилось во мне с благой целью сберечь меня от жизненных неурядиц. Оно зорко следило за тем, чтобы маленькой девочке Тине не грозили никакие внешние опасности, чтобы ее не обижали злые люди и над ней не смеялись грубые. Но девочка выросла, а сопротивление, как строгая мамаша, до сих пор не пускает ее на порог.
И восстает даже против очень хороших вещей, даже против достижения мечты.

Я очень боюсь того, что то, что я пишу, никогда и никому не понравится. Те пару раз, что черт меня дергал за язык поделиться с близкими своими идеями, были жутким испытанием: настроенные ко мне положительно люди моментально находили кучу косяков в сюжете, несуразностей в атмосфере, банальностей в героях… Что же будет с незнакомцами?

В итоге получается, что писать мне не сложно, писать мне нравится — это весело, это лечит от реальности, это заставляет поверить в собственное могущество и в то, что все мы — дети божьи. Но чтобы просто сесть и начать писать, мне приходится каждый раз проводить с самой собой терапевтическую беседу, гладить себя по головке и утешать, все будет хорошо, не бойся, все получится (хотя, казалось бы, какой вообще может быть риск в обществе виртуального белого листа?). И еще одна подобная беседа ждет меня каждый раз по окончании писательского сеанса — эта призвана запретить мне удалять безвозвратно только что написанное «убогое, ужасное, бесталанное, никуда не годное дерьмище».

Господи, да если б только в реальной жизни я испытывала столько эмоций, сколько встречаю в ежедневных попытках заставить себя писать!.. Отчаянье, вера, надежда, подозрения, уныние, эйфория, любопытство, стыд, гордость, горе, экстаз. Наверное, ненаписанная книга стала тем самым местом, куда спрятался, прихватив с собою весь мой пубертат, нескладный и влюбчивый, самозабвенный подросток с предполагаемо большим на тот момент будущим.

Антонина Журавлева

Начали за здравие

Ходила на беговой дорожке – о, этот полный несуразностей мир! – и читала статейки на «Снобе». Понравилась та, что про связь хороших мозгов и запретов на желаемое: ты чего-то ужасно хочешь, а оно неправильно, неэтично или незаконно, и твои лобные доли начинают впахивать по-страшному, пытаясь изобрести какой-то выход из ситуации. Так и крепчают, так и растут.
Там автор все свел к сексу, конечно же. Мол, вот в начале двадцатого века – это да! Все уже знали про человеческую тягу к соитиям без размножения, но все еще не одобряли, причем не одобряли усиленно. Вот и назрела тьма тьмущая гениальных умов, друг друга еще и подстегивающих к дальнейшему развитию – конкуренция же!
В общем, на мой взгляд во всем вышесказанном есть логика. Continue reading